Получи 50$ за регистрацию, увеличь посещаемость своего сайта на 70% - 150% и заработай денег!

Женька

Всё, Женька. Назвался груздем - полезай в кузов.

Я в очередной раз осмотрел себя. Прикинул всё ли так, всё ли захватил, что потребоваться может. Ощущения словно что-то не так не было. Значит всё ладно. Шевельнул плечами. Приподнялся несколько раз на носки. Качнулся корпусом в разных плоскостях. Тело слушается.

Хм-м-м. Супермен! Пристроил на каждой голени, остриём вниз, по ножу. По предплечьям саи прикрепил, рукоятью в сторону кисти. Проверил легко ли вынимаются. Остался доволен. Сами не выпадали и вынимались достаточно свободно. Меч за спиной. Рукоять торчит из-за правого плеча. Спёр катану у Пашки. Небось не обидится. Эх, не приспособлена она для такого ношения. То ли она длинна, то ли я короток. Но ничего, сойдёт. Потренировался в вынимании клинка из ножен. Вначале было несколько непривычно, но потом наловчился.

Осмотрел себя ещё разок. Хорош! Перед глазами стоит Арнольд Шварценеггер в тот момент, когда он снаряжается для штурма бандитского логова в фильме "Коммандос". Таже уверенность в себе, такое же мужественное лицо. Подумаешь, что я на пять дюймов меньше его. И не важно, что масса мышечная гораздо меньше, я уж не говорю о формах и рельефах. Это как раз не самое важное.


Сотворил мудру ярости. Если есть возможность сделать, то надо сделать. Хорошая штука. Руки скрещены перед грудью. Кисти развёрнуты наружу и сформированы в подобие стоящей ладони. Кое-какая ментальная работа...

О-го-го-го! Всё стало ещё более чётким и ясным. В темноте вижу как днём. Оттолкнулся спиной от стены и пошёл в сторону города. Город ночью видно издалека. По светлому пятну на тучах. При безоблачном небе такой фокус, конечно же, не удаётся. Но всегда найдётся способ, достаточно верный для определения направления.

Все чувства обострены. Слышу, как звёзды шепчут в вышине. Собственное дыхание, как жуткое пыхтение воспринимается. Шаги - словно подкованный слон по железному листу ступает. Спиной чувствую, где какой предмет находится, в какую сторону травинка наклонилась, сколько деревьев и как стоят.


Всё. Не могу идти дальше. Хочу обернуться. Нюхом чую, кто-то сзади пристально наблюдает. Не спускает взгляда. Но пока не двигается. А я через это сволочное наблюдение с шага сбиваюсь, будто кто к ногам верёвки привязал и дёргает, когда в голову взбредёт.

Ещё наблюдатели появились. Ихнего полку прибыло. Видеть не вижу, но чувствую. Только впереди никого нет. Наверняка, пока никого нет. Так. По трое с боков и сзади четверо. Идут тихо, бесшумно. Скорее даже крадутся. Держат дистанцию. Пока.

Иду, не показываю вида, что заметил наблюдение. Всплыло в голове знание: побегу или остановлюсь, просто поверну голову, наконец - всё, сразу нападут. Всё равно набросятся, но форсировать события неохота. Да и место здесь не ахти какое подходящее. Пока они не догадываются, что я их чую, преимущество за мной. Им надо - пусть они и атакуют. А мы посмотрим хоть, что они такое.


Закрою глаза - ничего не меняется. Всё также ясно видно, будто и не глазами смотрю. Ага. Перестраиваются. Всё верно - перестройка дело каждого. Ближе подбираются. На глаза пока не показываются.

Не волки это, факт. Нюхом чую. Чуть выше колена. Четырёхлапые. С хвостиками. Ну, хоть не нежить. Просто нечто доселе невиданное, незнакомое. А это радует. Хотя, чему тут радоваться.

Берут меня в центр карре. Раз они так, то мы пойдём на них свиньёй. И пусть им будет хуже.

Впереди поворот. И там меня уже ждут. Задние тоже подтянулись. Стягивают петлю. Дыхание на спине ощущаю.

У-ух! Кто-то прыгал сзади и чуть справа, целя в шею. Я ушёл перекатом по диагонали вперёд направо. По ходу вынул из ножен меч. Развернулся, поднимаясь, в сторону атакующего.

Мать моя женщина! В самую пору в обморок падать. Экая крысища! Обалденная зверюга! Два фута два дюйма, не меньше. Морду оскалила, аж усы топорщатся. Обиделась, голубушка. А не будешь впредь такой самонадеянной. Не словила бела лебедя, а уж все косточки обглодала?

За спиной пока нет никого, но это упущение уже исправляется. Опять перестраиваются. А место они для себя неважнецкое выбрали. А может так задумано. Разве их поймёшь. Полянка не полянка, но дорога здесь прямая и шириной никак не менее пяти метров. Метров тридцать вправо, там где дорога опять сужается, сосёнка стоит в два обхвата. Вот бы к ней подобраться да спиной прислониться.

Словно мысли прочли. Стали отрезать от сосны. С той стороны уже пятеро. Кольцо сжимают. Интересно: до каких пор это будет продолжаться? Вот уже и все на виду. Действительно, десять штук. Одна к одной. Здорoвыя, ядрёныя! И откуда такие только берутся?

Но я им не дамся. Пусть даже и не надеются.

Кратче продвигаюсь в сторону приглядевшейся сосёнки. Стараюсь, чтобы как можно больше крыс было перед глазами.

Хрустнула ветка под ногой. И сразу началось. Не выдержали у них нервишки. Не выдержали. А мне от этого ничуть не легче. Сразу трое. Слева одна бросилась целя в горло, спереди наметилась в пах, а справа в печень. Кинулись разом, как по команде. Извернувшись взмахнул катаной абы как. Сначала снизу вверх по левой стороне - снёс голову, будто огурец разрубил. Уводя руки влево, не разрывая движения, то же самое проделал с крысой бросившейся спереди. Сам при этом ушёл в присяд, стараясь чтобы правая крыса прошла верхом. Но мёртвая обезглавленная туша передней крысы врезалась-таки в меня. Пришлось вершить боковой перекат вдоль направления толчка. Не успел выпрямиться, как опять с левой руки атака. Развернулся лицом к атакующей меня крысе. Катана в обеих руках лезвием вниз. Взмахнул перед собой наискось справа налево. В верхней точке перехватил меч лезвием вперёд и рубанул сплеча. Славная работёнка. Любо-дорого поглядеть. На четыре кусочка разделал. Сплошное загляденье. На три тушки полсекунды. Какой мясник пропадает во мне.

Для профилактики продемонстрировал крысам круговую веерную оборону. Эффектное зрелище. Стена сверкающей стали. Да ещё в лунном свете. Пока суть да дело, тучи разошлись - небо ясное. А луна-то полная. Передвинулся поближе к пятёрке, отгородившей меня от сосны. Заодно на чистое место вышел.

Ёлки-палки. К ним подкрепление подошло. Не показывается. Ждёт своего часа. Особей двадцать. Считать их совершенно неохота, да и некогда. Но чую, что много.

Понял: промедление смерти подобно. Взревел зверем раненым и бросился в атаку. На тех пятерых.


Разделяло нас метра четыре. Опять кувырок. Лезвие катаны поверх правого предплечья лежит. Обе руки на рукояти. Встав, с колена произвёл удар в горизонтальной плоскости. Не ждали голубушки. Троих достал. Лишились они передних лап. Опять перехват. Слегка поднимаясь на ноги, а потом, подсаживаясь, срубил головы. Нечего мучить животину. А смерть - лучшее избавление от мук.

А было-то их пятеро. И срезал я средних. Оставшиеся невредимыми боковые крысы быстро сориентировались. Слишком быстро. Не ждал я от них такой прыти. Опять атака, только уже на меня, опять одновременно и опять в разные уровни. Начало их движения скорее почувствовал, чем увидел. Тот небольшой присяд, в который вышел когда рубил головы, пришлось превратить в плюханье на спину, скручивая левое плечо под себя. Катану увёл вверх. Одну достал и распорол аж до самого позвоночника. Теперь вся харя в ейной крови, а утереться некогда.

Как-то умудрился инерцию от удара перевести на выход через голову на ноги. И оказалось, что держу меч над головой. И очень кстати. Промахнувшаяся крыса уже развернулась и кинулась снова. Нехорошо, родная, ситуацию не учитываешь. Это было проще, чем отобрать конфетку у младенца. Просто опустил клинок ей на спину. Ещё одну пополам. Хорошая штука катана.

Увлёкся я этой пятёркой. Чуть о других не забыл. А когда вспомнил... Опять трое, но сейчас все сзади. Это был совершенно невероятный прыжок. С места я выпрыгнул так, что в воздухе выпрямился и развернул тело горизонтально, головой к арьергарду нападавших, боком к промахнувшимся крысам, ногами к спасительной сосёнке. Летел и вращался пропеллером вокруг своей оси. Мечом описал какую-то неимоверную дугу и достал ближайшую из нападавших. Но это мне стоило меча. Он остался в крысе.

Выхватил, скрестив руки у пояса, саи. Взял лезвием вдоль предплечья. Успел оглянуться: "Где там сосна-спасительница?" До неё было всего-ничего, какие-то 15 метров. Половина пройдена. Ещё столько же. Начал потихоньку пятиться. Благо сзади никого.

Похоже, я им смертельно надоел. Они плюнули на стратегию, на плановые атаки тройками и навалились на меня всем скопом.


Сюрикенами достал только двоих. Но зато два из двух. Бросал с обеих рук. Отпустил саи. Они мягко вошли в землю. Рискованное это было дело, но чего не сделаешь ради эффектности. Выхватил из-за спины из-под пояса эти несущие смерть звёзды и не прерывая движения метнул. Поднял саи и тут началась бойня.

Всё методично и рационально. Рука вверх, рука вниз, уход в сторону, подсад поглубже. Прыжок. И всё поближе к дереву стараюсь переместиться. Эх, не обошли бы.

Крысы уже и прыгать перестали. Подскакивают к ногам и норовят укусить. Жаль меч потерял. А нет, вот одна прыгнула. Пнул в живот. Бедняжка отлетела на три метра, лежит и не шевелится. А у меня в голове мысль: "Полное отсутсвие пресса." Словно подушку пинал. Нога глубоко провалилась в её тело, но потом, вместо того, чтобы обмякнуть крыса стала упругой и отскочила от ноги, что футбольный мяч.

То, как мы с Пашкой бились - это сущая ерунда по сравнению с тем, что я вытворял сейчас. Там была просто отработка движений первый раз ставшими в спаринг новичками. А что я сейчас вытворяю! Во всех уровнях работаю. И на земле, и в стойке, и в прыжках. Скорости неимоверные, реакция сумашедшая. Подобного от себя я и не ожидал.

Что бы я сейчас делал, не развлекайся мы с парнями раньше кулачными поединками? А сколько палок поломали в своё время - страшно вспомнить. Разнообразие размеров от 30 сантиметров до полутора метров.

Одно время все пальцы были перебиты и опухли. На лекциях писать совершенно невозможно. Совсем уж собрались краги приобрести для вящей защиты, да к тому времени так навострились, что руки под удар подставлять перестали. Но это всё в прошлом.

А сейчас словно экзамен на зрелость. Терпеть ненавижу экзамены. Унижают они человека. Завалить можно любого. Ведь не можешь ты знать больше или даже столько же, сколько человек, который всю свою жизнь в этой области работает.

Но сейчас меня не завалить. В этих делах я дока. А тут ещё какие-то непонятные процессы в физиологии объявились. Так что победа будет за нами.


Ещё одна прыгнула, метясь в горло. Увернулся. Развернулся, пока она была ещё в полёте. Ухватил за передние лапы и рванул. И снова пополам. Но теперь голыми руками сработал. Совсем озверел.


И вырубило меня. Машина машиной. Не помню что и как делал, только осознал через некоторое время, что стою, прижавшись к шершавой коре сосны, а сам бормочу, слегка задыхаясь, на мотив популярной песни:

Крыска моя, я твой хвостик.
Мышка моя, я твой носик.
Крыска моя, я твой зубик.
Мышка моя, я твой усик.
Крыска моя.

И эти строчки повторяю по кругу, словно заезженная пластинка. Может и не совсем эти, а просто похожие. Иногда с небольшими вариациями и импровизациями. Весь в чужой крови. Сам вроде цел и невредим. Сколько времени мы бились, совершенно не представляю.

И вдруг понял, что никто не нападает. Передо мной стоят пять крыс. Между нами метра три, не меньше. На мордах ничего, кроме усталости, нет. Ни злобы, ни ненависти. Только смертельная усталость. Тяжело смотрят.

- И чего вы добились? Вон сколько вас полегло, - решил провести я разъяснительную работу среди, оставшегося в живых крысиного населения.

По всей поляне там и тут лежали трупы крыс. Поодиночке и кучами. Самая большая куча высилась передо мной. Штук пять, наверно, в ней крыс. "... Словом, было видно где он шёл." Цитата. "...А где останавливался и подавно." А это уже отсебятина. У двух крыс из правых глазниц торчат рукояти саев. Видно, не смог выдернуть. И тут я понял, что в руках у меня только один нож, из поножей вытащенный. В левой сжимаю трёхгранный сюрикен с отверстием в центре. Наверно, как кастетом пользовался. Ладонь вся взрезана до кости. Но боли не было. Пока не было.

И тут я усмехнулся: "А говорил целый и невредимый."

И снова я обратился к крысам.

- Посмотрите вокруг, - продолжал я, осознавая странную необходимость говорить. - Жили бы себе тихо-мирно. Нет, надо было напасть. А я вам не враг. И...


Много чего я говорил, привалившись спиной к сосёнке. Нёс ахинею. Лепил всякий вздор. Барагозил, как сказала бы моя сестра. А крысы стояли, слушали и не двигались. Я уже устал говорить, а они даже не шелохнулись. Скульптурная группа да и только.

И посреди всех этих разглагольствований я понял, что в живых нас только шестеро. Их пять да я один. А остальные мертвы. Безнадёжно мёртвые трупы. И подкрепления они больше не ожидали.

- Поймите одно: вам меня не одолеть, - со странной убеждённостью и убедительностью в голосе продолжил я свои языковые эксерзисы. - Давайте разойдёмся мирно. Я своей дорогой, а вы своей. Но чтобы они не пересекались. А иначе вы просто ляжете рядом со своими сородичами. Это я могу вам гарантировать.

- Начали-то всё это вы. - Я обвёл поляну руками. - Не я. Вы заварили эту кашу. И уже достаточно нахлебались. Но если она пригорела (в смысле - каша), то может не стоит доедать её до конца? Если вы сейчас уйдёте, то я не буду чинить вам препятствия. Но знайте. Я вернусь. Вернусь не один. И если хотите жить, уходите отсюда. Куда? Не знаю. Жить хотите? Уходите. Подальше от людей.

- Я даю вам шанс выжить.

- Но самое главное. Уходя - уходи. Не появляйтесь людям на глаза. Вас обнаружат. Будет охота. Беспощадная. Будет истребление. Потому что вас будут бояться. Потом выживших будут ловить, чтобы изучать. Поверьте мне на слово: "Ничего хорошего в этом нет."

Я почувствовал, что былая легкость уходит. Приходит усталость и боль. Тяжесть. Пришлось сложить руки на груди, чтобы не столь явно дрожали. Попрочнее угнездился спиной на стволе сосны, дабы дать ногам небольшую разгрузку. И поспешил закончить:

- Ну, так что вы решили? Не слышу ответа.

Клянусь своими трясущимися руками и дрожащими коленями: они понимали то, что я им говорил. Одна из крыс подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза. В голове появились мысли:

ы уходим. Ты победил и доказал своё право на жизнь. Ты заслужил её. Тебя никто из нас больше не тронет. Я! обещаю. Ты тоже уходи. Твои товарищи должны доказать своё! право на жизнь. Не пытайся им помочь. У тебя нет на это права. Я! вижу. Я! знаю. Иди и не возвращайся. Никого здесь больше не найдёшь. Кто заслужит жизнь, тоже уйдёт. Потом встретитесь."

Я молчал, переваривая услышанное. Крыса, видимо не дождавшись моей реакции, решила продолжить:

ы заслужил уважение моего! народа."

И совсем уж не понятное: "Мы ещё встретимся!"

- А вот этого не надо. Прощайте. И не поминайте лихом.


Опасность исчезла, растворилась в лунном свете. Крысы развернулись и потрусили к дому. Я дождался пока они исчезнут из поля видимости. Подождал ещё немного. Доверяй, но проверяй. Нет, они не возвращались. Я опустил руки вдоль тела, они повисли как плети, как налитые свинцом безвольные плети. Оттолкнулся спиной от сосны. Сделал несколько шагов обратно к дому.

- Как бы не так, - пробормотал я вслух, - нет права. Да я...

И тут я понял, что не могу сделать дальше и шагу, что измотан совершенно. Ноги подогнулись и я, как подрезанный, рухнул на колени.

- Ч-чёрт! Свинство какое, - язык стал заплетаться и не слушался. - Вот ведь зараза, нашла время и место навалиться, - помянул я, так некстати появившуюся усталость.

еч - душа самурая," - всплыла где-то и когда-то читаная фраза. В другом месте, в другом времени, в другой жизни. Тогда я только усмехнулся, напоровшись на это определение. С тех пор прошли некоторые события и... Теперь я знаю, что это так. До самурая, конечно, мне ещё далеко. Харакири я себе делать не буду ни при каких обстоятельствах. Тем паче, решиться на подобный поступок, выбравшись из такой переделки, было бы глупо. Эвфемизмами заговорил. И вассал из меня никудышный, не гожусь я в вассалы. А вот меч... Его срочно надо найти. Кроме всего прочего, с ним как-то веселее.

Эта мысль придала мне некоторые силы. Я смог поднять голову, оглядеть поле битвы и определить где находится меч. Он был неимоверно далеко. Эти 15 - 20 метров я преодолел за, до смешного короткий промежуток времени - 5 минут.

Сначала я обползал стороной тела поверженных противников. Но вскоре пришлось пересмотреть метод своего передвижения. "Эти завалы проще перелезть, чем обойти," - подумал я. Кроме того, после каждого обходного движения приходилось заново брать азимуты для дальнейшего продвижения. А это было не столько затруднительно сколько утомительно. После принятия решения траектория движения резко изменилась, но... скорости это не добавило. "Умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт," - вспомнилось, когда я преодолевал поверху очередную неподвижную, лежащую в луже крови, тушу крысы.

В другое время я бы на такое ни в жизнь бы не решился. Ползать по трупам! Бр-р-р! Скажи кто, что я буду это проделывать - рассмеялся бы в лицо. Брезглив я до черезвычайности. Был. А тут всё пофиг. Шлёп, шмяк, плюх, чвак. И всё это, буквально! по колено в крови. Руки по локоть обагрены чужим гемоглобином. Всё лицо и грудь осыпаны эритроцитами и обильно политы плазмой. Вроде ничего не забыл. А если и забыл...


Такое чувство, будто смотришь со стороны, абсолютное отсутствие каких-либо эмоций. Подобрал свои саи по дороге. Подивился хитрому их местонахождению и своей извращённости. Пришлось повозиться, пока выдёргивал их из глазниц. Не мудрено, что в пылу боя не смог их вернуть себе. Хорошо пробредал мимо и не пришлось сворачивать в сторону. Нечего им тут валяться. Будет им ещё работёнка.

Мокрая от дождя трава, орошённая кровью - пакостнейшее сочетание для обеспечения хорошей устойчивости. Ползёшь на четырёх конечностях и постоянно осклизаешься. Вот и сейчас: руки разъехались. Левая ушла вдоль тела, правая куда-то далеко вперёд. Рухнул всей физиономией целиком. Только "плооп" раздалось. Хорошо, что корней нет. Теперь ещё вот в тромбоцитах извозился.

А вот и меч. Освободил его из крысиной тушки. Он мягко вышел из тканей. Видимо, просто вышибло его из-за моего вращения. Просто не смог удержать меч в руке. Нашёл у себя на плече место почище и вытер лезвие. Вложил в ножны. Одно дело сделано. Я при оружии.

Всё-таки Арнольд никогда не доходил до такого состояния к концу фильма. Даже после небольшого ядерного взрыва в "Хищнике" он стоял на ногах. Правда, он не надирался перед этим до состояния нестояния русской водки. А ядерный взрыв - это сущая чепуха. Либо ты рядом с ним и тогда тебе ничего уже не надо, либо ты немного подальше, и тогда тебе много чего ещё понадобится. Главное - это знать, что делать при команде "Вспышка сверху". Вот... А меня научили. Есть добрые люди. А надо держать табельное оружие на вытянутых руках, чтобы капающий расплавленный металл не испортил казённого обмундирования. За точность формулировки не ручаюсь, но смысл таков.


жизнь хороша, и жить хорошо. А жить хорошо - ещё лучше." И где я это слышал? Цитаты прут... Мысли вроде бы чёткие, ясные, излагаются стройно, но как-то вяло. Текут. Хороший мёд также течёт: неспешно, но и не прерываясь - сплошным потоком.

Воспоминания о мёде привели к тому, что во рту стал явственно ощущаться его вкус. И возникла жажда, словно двое суток на жаре в 30 градусов пребывал и ни капли во рту за всё это время не было.

Жутко захотелось пить.

- Эх, водицы бы испить. Хоть бы капелюшечку, - с каждым новым произнесенным словом сил становилось всё меньше и меньше.

Вдруг включилось чувствознание мира. Я знал!, что рядом есть вода. Родник. И прямо так, на четвереньках, с безвольно мотавшейся головой (шея уже была не в состоянии поддерживать её), каким-то хитрым образом, взбуривая глазами из-под нависших над всем миром бровей, чтобы разглядеть дорогу, пёр танком. Напролом. Врезаясь плечами в деревья. Цепляясь руками за корни и тычась мордой в траву.

И всю дорогу я, не переставая, бормотал свою песенку про крыс.

О-ля-ля! Родник! Прохлада! Влага!! Вода!! Водичка!!! Водища!!!

Я окунулся в родник лицом и пил, и пил, и пил... целую вечность. Если бы не нужда в новой порции воздуха, так бы и не оторвался. Поднял голову. Судорожно вдохнул несколько раз и снова пить, пить, пить. Третий заход был более спокоен, рассудителен и не так жаден. А вот четвёртый, последний, совсем уж размеренный.

Жажда ушла. А сил не прибавилось. Сейчас я похож на свежую труху. Бодр, свеж и дрябл. Зато в голове прояснилось.

- Почему они меня отпустили? Пока я там на корячках ползал, я же был целиком в ихних зубах. Только жуй.

И пришёл ответ.

ы бы убил нас всех. Силы покинули тебя, но только потому, что ты разрешил им это сделать. И ещё одно ты должен знать: я слишком поздно смог остановить свой народ. Я просто опоздал."

- Кто ты? Где ты? - С этими словами я оглянулся по сторонам. Никого. Как я и ожидал, собственно.

тот, кто говорил с тобой на поляне. Антон называл меня Улиссом."

- Но где ты сейчас?

ам, где я должен быть."

- Антон - это тот самый дядька, из-за которого мы здесь?

н самый."

- И что с ним?

сли ты хочешь знать: где он? То я не знаю. Исчез. Бесследно. Если ты хочешь знать: жив ли он? То ответ: скорее всего да."

- А как мы с тобой общаемся?

лишком много вопросов. Отдыхай и уходи. Или уходи и потом отдыхай. Но только так. Остальное тебя не касается. Твоя жизнь в безопасности."

Я озверел. Это только отняло последние силы. Я заорал. То есть попытался заорать. На самом-то деле срывающимся голосом с орущими интонацими прошептал еле слышно:

- Что же вам от нас надо? - И закашлялся от надрыва возникшего в горле.

нтон часто говорил. Много. Мы проверяем."

- Хороши проверочки!

ж какие есть."

От усталости я прикрыл глаза ладонью. Контакт тотчас прервался. "Ну и пусть," - подумал я.

адо идти к парням. Предупредить. Помочь. Только чуть отдохну. Нет. Сначала доберусь до них, а потом отдохнём. А то сон свалит, если остановиться." Я кувыркнулся со спины на живот. Поднялся на уже привычные четвереньки и пробурчал:

- Дожил! На корячках начал ходить.

- Хорошо хоть парней отволок в спальню и там закрыл. Авось крысы до них не доберутся, пока те не проснутся. А там им сам чёрт не брат.

И пополз. И понял, что ползу в другую сторону, но повернуть в нужное направление мешала какая-то сила.

Я сосредоточился. Закрыл глаза. Понял, где дом. Перестроился для движения в нужном направлении. Попытался открыть глаза и понял, что не могу. Ресницы словно свинцом налились. Вспомнил Вия. "Поднимите мне веки. Не вижу." Раньше думал, как это может быть? А оказывается, очень даже просто. Только вот никого рядом нет, чтобы мне веки приподнять. Меня охватил страх.

- Что за чёрт! Просыпайся! Просыпайся, Женька! Открой глаза! - приказывал я себе, срывая голос, надрывно крича. Но даже сам себя я не слышал. А как услышишь, если губы разомкнуть не могу, не то чтобы членораздельно говорить.

Голова безвольно поникла. Руки подломились.

- Ой-ей-ей!

Прямо переносицей да об корень. Аж слёзы из глаз хлынули. Но зато очи мои ясные распахнулись. И я постарался этим воспользоваться. Со всей имеющейся у меня шустростью, я продолжил свой путь.

Попробовал себя проявить двуногим и прямостоящим существом - ничего не вышло. Гиблое дело. Две точки опоры слишком мало, а для прямостояния я сейчас несколько не в форме.

Почему-то пришли в голову лошади. Всяческие алюры, галопы, шенкеля... Попробовал идти иноходью. С первого же шага завалился набок. "Никудышный из тебя, братец, иноходец," - подумал, а вместо смеха издал какое-то похрюкивание. Эти звуки были столь неуместны, что ещё более меня развеселили. Пространство вокруг меня огласилось шипящим заливистым хрюканьем. Тут уж я совсем обессилел. Лежал на боку и похрюкивал. В смысле смеялся. Гоготал. Непотребно ржал и всячески веселился. Прожигал жизнь.

ет, ну так нельзя," - сказал я сам себе. И потихоньку стал успокаиваться. Приглядел деревце поближе.

- Ух-ты, кедр!

И как был на боку, пополз к нему. В намерениях моих было, хватаясь за корни и ствол, привести себя к положению тела, в котором я уже навострился передвигаться. Так, сам по себе, я уже не мог подняться. Окончательно обессилел.

Подполз. Хорошо-то как! Мягкая травка. Шершавый ствол. Крепкие, излучающие силу корни. Лежу на боку, удобно устроившись среди корней и думаю: "Ещё немного, и я встану."

Но я уснул.


Глава 6 // Вернуться в архив // Глава 8
[Главная страница] [Биография] [Библиография] [Критика] [Почта] [Гостевая книга]

Copyright © Андрей Стрельцов 1999